Жизнь на Корсике (1610-1620). История.

 

Строители культовых зданий начиная с 1610-1620-х го­дов переняли экспрессивную манеру и стиль барокко, вдохновившись пьемонтскими, ломбардскими и генуэзски­ми образцами: в области восприимчивости к художественным тенденциям, остров (или самые активные его области) повернул в направлении типичной культуры северо-вос­точной Италии. В сердце городов маленькие школы и кол­леджи иезуитов распространяли элементарную культуру или научные знания. Когда эта культура находила себе письменное выражение, она отказывалась от диалекта в пользу итальянских редакций и латинского способа выра­жения. Литературный протонационализм восхвалял осо­бые преимущества Корсики. Он распространялся от луч­ших умов, которые, тем не менее, не были поражены систе­матической или антигенуэзской ксенофобией.

Местная экономика стала разнообразнее: экспорт рас­тительного масла из Баланьи, зерна с побережья, даже каштанов из Кастаниккиа. Все это интенсивно развивалось примерно до 1640 года. Хозяева лодок на мысе Корсика обеспечивали постоянство торговых отношений с берегами северной и центральной Италии. Латиум продавал остро­витянам зерно из Маремм в обмен на вина с Мыса. К сожа­лению, кочующие пастухи во внутренних областях терпели, не без некоторой ответной мести с их стороны, стратегию «сдерживания» и огораживания (материализовавшуюся в каменные ограды), которую вели против них земледельцы с прибрежной равнины, пользовавшиеся поддержкой гену­эзских властей. Последние предложили, начиная с XVII века, политику дотаций на пахотные земли и садо­вые насаждения: эта политика без шума предвосхищала последующие проекты французских физиократов. Резуль­таты были не всегда на высоте и не всегда соответствовали объему стимулирующих мер, которые предлагала админи­страция.

Феодальные порядки отходили в прошлое. Их подточи­ли, особенно на юге, крестьянские восстания начала XVII века, а еще в большей степени — генуэзский абсолю­тизм. Он принял антисеньориальную тактику; она напоми­нала действия таких крупных монархий, как Испания, Франция или Австрия, но предпринятые «простой» рес­публикой. Но где один выигрывает, там другой теряет. Скромная торговая и судейская буржуазия, конечно, про­цветала (в большей или меньшей степени) в городах остро­ва, деревня же, напротив, была отдана часто тираническим и жестоким предприятиям со стороны «principali». Окру­женные вооруженными людьми, они представляли собой олигархическую мафию, усиливавшуюся благодаря неза­конному слиянию самых состоятельных крестьян-собст- венников и потомков бывших капралов. В деревнях и даже в городах насилие, вызванное самыми разнообразными мотивами, ворвалось в жизнь. Это было дело не только мужское, но и женское; поскольку женщины привыкли с оружием в руках защищаться от берберских набегов, кото­рые более или менее отражались, на самом деле, несколь­кими десятками генуэзских башен, расставленных по побе­режью. Последние из них, самые заметные и действительно эффективные, датировались 1619-1620 годами (А. М. Гра- циани). Что касается «вендетты», то она соответствовала традиционной практике пастухов, чьи кочевые обычаи подверглись притеснению со стороны оседлых земледель­цев. Месть практиковалась также среди деревенских жите­лей во имя архаического кодекса чести и с применением всякого вида огнестрельного оружия. Генуэзские власти безуспешно пытались запретить огнестрельное оружие, но оно оставалось важным предметом торговли и постоянно применялось.