Эмиграция на Сицилии в период 1900 годов. История

Эмиграция (современная аналогичным явлениям на Сицилии или в Калабрии) бросает двойной вызов: вызов местной бедности и в еще большей степени тот вызов, ко­торый предлагает, за морями, континентальный уровень жизни, здраво оцененный заинтересованными людьми, особенно когда они молоды, полны динамизма и желания улучшить свою судьбу. Многочисленные случаи отъезда выражают попросту желание продвинуться в обществе. Много раз это желание достигало своей цели, но ценой по­тери корней: потомки корсиканских эмигрантов во Фран­ции принадлежат сейчас к средним или высшим слоям об­щества. Однако, в некоторых случаях эмигранты первого поколения «специализировались» (за неимением лучшего приложения сил?) на преступности или сутенерстве в злачных кварталах больших городов (Марсель).

Эмиграция — это одновременно лучший и худший вы­бор. Она открывает новые перспективы для динамичных молодых людей (и девушек). Эти юноши, и даже девушки, занимают в (достаточно) гостеприимной Франции понача­лу скромное положение, но часто более высокое, чем то, ко­торым «наслаждались» на первых порах сицилийцы, пере­бравшиеся в Северную Америку, где они получали самую тяжелую фабричную работу. (Потомки этих новых амери­канцев также несколько десятилетий спустя достигли уровня среднего класса). Однако отъезд за границу, в пер­спективе сулящий обогащение тем, кто уезжает, заслужи­вает некоторого сожаления с точки зрения тех упрямцев, остающихся на корсиканской земле. География острова, почти полностью занятого горами, не способствует тому, чтобы удержать население, которое, как и в остальных час­тях Франции, стремится покинуть гористую местность и перебраться в места с плодородными землями и благопри­ятными условиями для проживания. А таких мест, в любом случае, на Корсике немного, зато, напротив, хватает на об­ширных континентальных равнинах. Корсика — демогра­фический антициклон: всеми силами она забрасывает на север через Средиземное море динамичное и честолюбивое население. Корсиканцы возвращаются в свою страну лишь выйдя на пенсию, даже чтобы воздвигнуть там гигантские усыпальницы, которые навсегда отмечают собой некото­рые обрывистые пейзажи. Одно нелюбезное выражение прижилось в фольклоре, направленном против островитян, к несчастью, слишком распространенном во Франции: «Корсика экспортирует чиновников и импортирует пен­сионеров». На местах, однако, вокруг требований само­стоятельности формируется новое течение. За это борются инициативные группы профсоюзов и Союз работников сельского хозяйства. Начиная с 1900 года идея корсикан­ской партии была выдвинута, в соответствии, невольном или сознательном, с аналогичными явлениями во Фланд­рии, в Бретани… С 1896 по 1903 годы в прессе и в жизни организаций принимает определенную форму понятие за­щиты корсиканского языка как такового, его отличие от итальянского и, конечно, от французского. Идея или само слово «автономия» циркулируют еще до начала Первой мировой войны в определенных кругах; некий Сайту Каза­нова поносил «matrigna» («мачеху», другими словами, Францию), которая, как он нам говорил, ни в каком случае не раздает «знаменитое сокровище из отвисшей груди». Пожелания, которые высказывает Казанова в пользу обре­тения регионального самосознания, укореняются среди правых католических сил: это практически всеобщая осо­бенность регионалистских движений, как до, так и после 1914-1918 годов. Одновременно корсиканцы (или, по меньшей мере, самые активные из них) упорно продолжа­ют «голосовать ногами», короче говоря, уезжать из родной страны. Итак, расхождение местных жителей с француз­ской общностью не было ни всеобщим, ни однозначным.