Городская и светская жизнь на Корсике в период XI века

 

Городская и светская пизанская община доминировала на Корсике в течение некоторого времени. Она, в свою оче­редь, была связана с тосканской зоной: оттуда на рынок по­ставлялись вина с Мыса, то хорошие, то кислые или посред­ственного качества. В соответствии с правилами неравно­ценного обмена остров продавал сельскохозяйственную продукцию (зерно, скот, вино). С берегов Центральной Италии островитяне получали себе металлы и текстиль­ную продукцию, часто прибывавшую издалека, иногда из Фландрии. Корсиканский «спутник» более или менее вы­ходит из состояния хронического должника по отношению к пизанской метрополии благодаря морским пиратским кампаниям: они восстанавливают «коммерческий баланс» в стране. Диалекты латинского происхождения, насажден­ные еще давно, подвергаются, в свою очередь, тосканскому влиянию, обусловленному непрекращающимся потоком купцов, переселенцев и священников, приезжающих в страну, чтобы поселиться там временно или навсегда. Внешние «связи», будь они частичными или полными, со­единили остров с Ватиканом, Пизой, а позже с Генуей; они характеризуют это пространство, окруженное водой, кото­рое никогда не знало независимости. Эти связи составили цепь событий, описанных в хрониках; но основное движе­ние, в плане внутреннего устройства, базировалось на со­вместной деятельности феодалов на вершине власти и кла­нов у основания.

Огромная туча сеньоров, «баронов, дворян и судей», как сказал позднее Джованни Делла Гросса, обрушилась на Корсику или образовалась там начиная с периода упадка империи Каролингов. Речь шла о «крупных хищниках» ме­стного или тоскано-лигурийского происхождения. Под гранями феодальной пирамиды реальность системы тяго­тела к дроблению, «микробалканизации» острова. Судеб­ную и военную власть держали в своих руках феодальные группировки, находившиеся в состоянии опасного сопер­ничества. «Правосудие» должно было эффективно защи­щать, но при этом и эксплуатировать мелкий люд — кресть­ян и пастухов. И те, и другие платили за гарантии безопас­ности (частичные) в виде оброка; другими словами, они платили за свое половинчатое спокойствие, полученное та­ким образом, в обмен предоставляя сеньору, по его жела­нию, натуральный оброк в виде сельскохозяйственной про­дукции и скота. Враждебно настроенные по отношению к тирании этих феодальных каст, «официальные лица» вре­мя от времени восставали и быстро получили титул гра­фов; в конце эпохи Средневековья в этом же русле появи­лись «капралы»; как одни, так и другие вскоре стали вести себя как главы «мафиози», предоставлявшие услуги и тре­бующие взамен повинности, по образцу тех тиранов, бор­цами с которыми они себя объявляли. В то время как архи­пелаг церковных округов уступил место россыпи деревень, высоты острова ощетинились замками, в которых после тысячного года укрывались старые и новые бароны, разде­ленные друг с другом непримиримой «вендеттой», родив­шейся из ревнивой и взаимной1 зависти, или «invidia». Та­ким образом, на Корсике к классическому феодализму, распространенному по всей Европе, добавился отпечаток средиземноморской и клановой жестокости. На больших островах, находящихся у берегов Италии (Корсика, Сарди­ния и Сицилия) в течение долгого времени сохранились эти традиции, иногда преступные. Местные военачальники и знать не были способны на национальное единство, ни даже просто на единство в рамках острова; таким образом, они призывали власти извне, чтобы лучше защищать в рамках страны свои семейные и коллективные интересы в повседневной жизни: эта повседневная жизнь — это комму­на или церковный округ, объединенный примитивной со­лидарностью клана, которым давала некоторые гарантии дорогостоящая защита сеньоров или мафиози, а общест­венное благо не принималось в расчет.

Это хорошо поняли пизанцы, которые ограничились тем, что по образцу других колониальных держав (как за­тем поступит Англия по отношению к Индии…) возвыси­лись над феодальной знатью: они установили свое допол­нительное господство над местным сплетением страстей и интересов, не изменяя его. Крупные церковные сеньории (епископские, монастырские) оказались, плюс ко всему, в состоянии смягчить жесткие рамки системы, притом что они не стали сообщниками этой власти. Земледельцы и пастухи платили сеньорам оброк, но не отрабатывали бар­щину: она оставалась характерной только для Северной Франции или для севера Галлии. Огромное каролингское владение, и не без причины, никогда не распространяло своей власти и своих методов вплоть до острова, но также оно не делало этого и на окситанском Юге. Чисто корси­канские структуры обеспечивали местным жителям ряд выгодных условий, но с XIII века положение ухудшилось из-за постоянно возникавших гражданских войн: (а также перенаселенность острова) они вынудили многих людей покинуть свою родину и уехать в Пизу или Ливорно. В конце концов это привело к тому, что некоторые районы обезлюдели. С этой точки зрения можно сказать, что чер­ная чума 1348 года (возможно, менее опустошительная, чем на континенте) не изменила ситуацию к лучшему.