ИДРИС КУРБАНОВ

 

Идрис Курбанович Курбанов родился в сел. Кая в 1906 году. Юный Идрис стал свидетелем кровавых классовых столкновений. Особенно сильное впечатление на тринадцатилетнего Идриса произвел расстрел белоказаками молодого Гаруна Саидова, пламенного революционера, блистательного поэта, мечтавшего об освобождении трудового народа. Селение Вачи находится в метрах двести — триста от Кая. И Идрис часто видел Гаруна, выступавшего при огромном стечении народа во всем блеске своего поэтического таланта с призывами бороться за свержение эксплуататоров. Он был кумиром молодежи. Из уст в уста передавали слова, сказанные Гаруном в ответ на вопрос одного из тех, кто выступал против революционных идей: «Кто вас избрал руководителями округа?» — «Любовь к бедноте, любовь к Родине избрала нас!» Трагическая судьба молодого революционера резко увеличила ряды сторонников новых идей. В числе их был и юный Идрис. Служение Родине, трудовому народу — вот что стало целью его жизни.

В 1922 году, завершив учебу в школе, шестнадцатилетний Идрис Курбанов начал военную службу в Дагестанской кавалерии и навсегда связал свою жизнь с Красной Армией.

Как большинство лакцев, Курбанов любил технику и в 1930 году он оканчивает курсы химинструкторов в Москве, затем — Киевскую школу связи им. Калинина. После ее окончания он командир кабельно-шестового взвода роты связи 404-й авиабригады в г. Баку.

В 30-е годы страна резко поднимала индустрию. Особое внимание в Вооруженных силах уделялось авиации. Попав в авиа

Участвовал в воздушных боях в Восточной Пруссии и при взятии Кенигсберга. Неоднократно был ранен, но снова и снова возвращался в строй. Войну закончил в Берлине в звании майора. За боевые заслуги награжден орденами Ленина, Красного Знамени, Отечественной войны II степени, двумя орденами Красной Звезды, боевыми медалями «За оборону Сталинграда», «За оборону Кавказа», «За взятие Кенигсберга», «За победу над Германией».

Верный авиации летчик и после войны не изменил ей. После демобилизации в 1954 году в звании подполковника вернулся на родину.

Идрис Курбанов был не только смелый боец, но и чрезвычайно скромный человек. Он не любил рассказывать о своих подвигах в годы войны. Всю оставшуюся жизнь, где бы ни работал, он был прекрасным наставником молодежи.

Выражаю особую благодарность постоянной радиослушательнице Аминат Абуевой из Кумуха, которая, услышав наши передачи про авиаторов, отправила вырезки из газет, и директору Буй- накского Музея Славы Абдулле Магомедову, с энтузиазмом делающему свою работу, за предоставленные материалы и фотографию смелого штурмана авиации.

 

 

сельчанин!» — «Да, товарищ старший лейтенант», — сказал Дур- пал. «Клянусь Аллахом, ты сын Гаджи-Магомеда, — сказал Исмаил, тряся руку молодого человека. — Но имени не помню», — добавил он. «Меня зовут Дурпалом, товарищ старший лейтенант», — ответил молодой радист. «Надо же! Кто бы мог подумать, что здесь, когда кругом война, я увижу своего земляка. Удивительно!» — повторял Шахшаев. Он задал Дурпалу много вопросов, спросил о его родителях, затем о своих родителях, своих друзьях. Затем спросил: «В боях участвовать приходилось?» — «Нет, товарищ старший лейтенант», — ответил молодой авиатор. «Что ты заладил “старший лейтенант”, “старший лейтенант”? Говори Исмаил, — сказал Шахшаев. — Звание произноси в присутствии других». — «Хорошо, товарищ старший лейтенант», — ответил, улыбнувшись Магомедов. «Смотри, какой крепкий, рослый, стройный вырос из тебя джигит, Дурпал!» — сказал Исмаил. В самом деле, Дурпал был высоким, плечистым и физически сильным молодым человеком. Большой орлиный нос придавал лицу мужественности, как будто он был видавшим виды мужчиной. Но особенно выделялись широкие костистые лапища. «А руки, как у отца, мощные, крепкие», — говорил Исмаил.

«Мы сегодня ночью совершаем боевой вылет. Полетишь с нами?» — спросил он неожиданно. «Полечу», — быстро ответил Дурпал. «Тогда приходи к десяти часам в офицерскую комнату», — сказал Шахшаев.

Вечером точно в назначенное время стрелок-радист Дурпал Магомедов пришел в офицерскую комнату. Шахшаев, представляя его своему экипажу, сказал: «Сегодня этот молодой человек полетит с нами в качестве стрелка-радиста». Заметив, что пилот удивленно смотрит на него, Шахшаев добавил: «Это очень мужественный молодой человек и мой сельчанин».

Моторы разорвали ночную тишину. Короткий разбег и железная птица легко поднялась в воздух. Ночь была темная. Как мертвая стелилась земля. Только в отдельных местах от еще не потухших пожаров поднимались клумбы дыма. «Внимательно смотри кругом, вражеские истребители могут появиться неожиданно.

Пошел третий год Великой Отечественной. Это были дни оже-сточенных боев на Курской дуге. Каждый год летом гитлеровцы начинали наступление, и только зимой удавалось их остановить. Планировалось наступление и тем летом. Но на этот раз их замыслам не было суждено осуществиться. Провал операции привел немцев в ярость. Красная Армия, отбив атаки врага на Орловско-Курский выступ, начала контрнаступление. Авиация подобно морским волнам накатывала атаку за атакой на позиции фашистов. Она наносила бомбовые удары по технике и живой силе противника. Активизировалось партизанское движение. Авиация помогала им, доставляя им оружие и медикаменты.

В конце 1943 года пилот Балалов и штурман Шахшаев вместе со стрелком-радистом Магомедовым отправились далеко в тыл врага, чтобы доставить воюющим в районе Луцка украинским и белорусским партизанам медикаменты. Судите сами, насколько партизаны нуждались в медикаментах, что самолет еще не добрался обратно до аэродрома, как партизаны успели доложить в ставку, а из ставки Верховный Главнокомандующий отправил благодарность в авиаполк.

Все боевые товарищи дожидались на аэродроме возвращения экипажа, чтобы поздравить их с благодарностью Сталина. Именно тогда Шахшаев поехал в Москву. (Фотография авиаторов, снятая тогда в Москве, хранится сейчас в Дагестанском краеведческом музее.)

Перед роковой ночью 3 августа того же года Дурпал Магомедов знал о том, что пилот Сергей Балалов и штурман Исмаил Шахшаев отправятся бомбить фашистские базы в Брянске. Он и сам готов был присоединиться к ним. Но буквально перед полетом подошел к нему Исмаил и сказал: «Дурпал, сегодня мы отправимся без тебя». Хотел было спросить Дурпал земляка: «Почему?» Но Исмаил опередил его и сказал, отвечая на незаданный вопрос: «У меня очень неприятное предчувствие. У меня никогда такого не было, лучше оставайся». — «Исмаил, как я оставлю тебя с такой тяжестью на душе. Возьми меня с собой», — сказал Дурпал.